И все же Шрайнер решил сделать маленькую остановку. Он переволновался. Ему нужно было привести себя в порядок — немножко выпить.

У стены стояло несколько столиков, накрытых белоснежными скатертями. Шрайнер доковылял до столика, с облегчением поставил чемодан на пол и плюхнулся на резной деревянный стул. Закурил.

Немедленно появилась официантка. Русская красавица средних лет — подрумяненные щеки, пышные формы, обтянутые по последней моде полупрозрачным кружевным пластакрилом. Некое подобие кокошника на голове — как дань традиционной московской сусальности. Официантка, в отличие от непробиваемого таможенника, одарила Рихарда улыбкой, такой ослепительной, что он едва не свалился со стула.

— Что господин пассажир желает покушать?

— Мне выпить что-нибудь, — сказал Шрайнер, размахивая сигаретой.

— Чай? Кофе? Соки? Квасу?

— Сто граммов водки «Кристалл». Нет, сто пятьдесят. И стакан спрайта.

Рихард Шрайнер хорошо помнил, как делали заказы на выпивку в России десять лет назад. Нужно было непременно сказать, какое количество водки вам налить. И чем вы будете ее запивать. Первую порцию выпиваемой водки, насколько он помнил, не закусывали.

— Извините. — Улыбка женщины стала еще ярче. — Водки у нас нет. Шереметьево не входит в алкогольную зону. Могу порекомендовать вам сбитень. Это великолепный напиток. Там много натуральных витаминов, и, если вы устали, он очень взбодрит вас…

— Тогда кофе, — удрученно сказал Шрайнер. Не понравилось ему это словосочетание — «алкогольная зона». Новая жизнь, странная терминология… — Двойной кофе, капуччино. Сделаете?