— От чего вылечить?

— Как — от чего? От этого… От их болезни. От якутской лихорадки. А у вас что, чумников нету?

— У нас чумников нет, — твердо сказал Шрайнер. — Я из Германии. У нас, например, много больных СПИДом. Каждый шестой. Это наша большая проблема. А чумников нет.

— Ой, простите! — Буфетчица осеклась. — Я не знала, что вы это… иностранец. Я думала, вы откуда-нибудь с Украины. Говорят, чума и туда добралась. Вы так хорошо говорите по-русски…

— Чумники — кто они такие? Почему я никогда не слышал о них в Германии?

— Так вы не знаете про чумников? Ой, я вам не буду рассказывать. — Глаза буфетчицы сузились в щелочки. — Я что-нибудь не то вам наплету. Вы телевизор смотрите, там все расскажут. Надо больше смотреть телевизор. Там все рассказывают. Только вчера была передача про этих… про чумников. А я вас только запутаю.

— Хорошо. Спасибо. Так я и сделаю.

Шрайнер получил свой кофе — превосходный, как и следовало ожидать. Сидел, прихлебывал горячий ароматный напиток и смотрел телевизор. С этим проблем не было. Весь этот чертов шикарный аэропорт был сплошным телевизором. Половина каждой стены беззвучно мерцала огромным экраном, и каждый экран показывал свою собственную программу. Российскую, разумеется. Звук можно было включить в наушниках личного коммутатора — при помощи обычного универсального пульта, который каждый обладатель «Телероса» всегда имел с собой на руке, наподобие часов. Шрайнер не стал включать звук. Программы «Телероса» нравились ему, но про чумников сейчас ничего не показывали. Да и сомневался он, что покажут. Врала, наверное, эта краснощекая тетка. Шрайнер имел систему «Телерос» у себя дома, в Германии. И там никогда не говорилось ничего подобного.

Если первые же два человека, встретившиеся ему в России, сами заговорили об этих загадочных чумниках, то у него есть хороший шанс найти кого-нибудь, кто расскажет о них все. Ну да, конечно!